Ingem
Здесь могла быть ваша реклама
Сказание об Исаакии-витязе

Итак, за кем же пойдёт русская интеллигенция?
(Из газетной передовицы)

Скакал Исаакий сквозь тьму и туман.
Богато одет он и важен.
Был конь под ним чёрен, как сам Крушеван,
Как сам Пуришкевич, – отважен.
Несутся конь с витязем ночи и дни,
Споткнутся и мчатся сугубо,
И вот, наконец, подъезжают они
Ко пнищу столетнего дуба.
От этого пнища, средь голых полян,
Легли три большие дороги.
Затпрукал наш витязь и вмиг из стремян
На резвые вскакивал ноги.
На пнище прибита большая доска,
Покрытая илом и грязью,
И чья-то на ней начертала рука
Узорной славянскою вязью:
«Коль скоро налево пойдёшь, молодец,
По самой кремнистой дороге,
Обрящешь колючий терновый венец
И звонкие кольца на ноги.
Трудна та дорога и муки полна,
Найдёшь на ней радости мало,
И только на кончике самом видна
Златая заря идеала.
А если средней дорогой пойдёшь,
Иную судьбу испытаешь:
Хорошего мало на ней ты найдёшь
И мало на ней потеряешь.
В огромное царство она приведёт,
Где правит Царица Рутина!
В том царстве обрящешь довольство, почёт
И сытый покой мещанина.
Послушай же, витязь, мой добрый совет:
Смелее пускайся по правой.
И будешь не только обут и одет,
Но также вернёшься со славой,
Научишься светлые грёзы глушить,
Идти против правды и света
И будешь в сердцах православных ты жить
На многие, многие лета!»
Опешил наш витязь, когда прочитал
Такие с доски наставленья
И долго в раздумье затылок чесал:
Какое же взять направленье?
Конечные пункты различных дорог
Мешались и путались вместе.
К чему же стремиться? решить он не мог
И начал топтаться на месте.
За месяцем месяц летит и летит,
Один, три, десяток... сто... двести...
А он на распутье, как прежде, стоит
И топчется, бедный, на месте.


Источник: Чудаков Ф. И. «Чаша страданья допита до дна!..»
Из творческого наследия выдающегося сатирика начала XX века/
Составление, предисловие, подготовка текста, комментарии Александра Урманова
– Владивосток: Тихоокеанское издательство «Рубеж», 2016. – С. 21-22